БАЗОВЫЕ ЦЕННОСТИ

«О коварном искусстве своем не забыл он.
Огненнооким сначала представился львом бородатым,
После того леопардом, драконом и вепрем огромным,
Деревом вдруг обернулся высоким, текучей водою.
Стойкие духом, бесстрашно его мы держать продолжали.
Это наскучило скоро в уловках искусному старцу.
Вдруг, с человеческим словом ко мне обратившись,
спросил он:
- Кто из бессмертных тебя, Атреид, обучил из засады
Мной овладеть против воли моей?
Чего тебе нужно?»
Гомер «Одиссея»

Журнал

никто

Иногда просыпаешься утром и не сразу вспоминаешь кто ты. Бывает, что это никак не связано с предшествующим походом в баню и прочими особыми мужскими днями. Тормозишь без явных причин. Этот медленный «путь к себе» начинается по-разному. В ряде случаев осознание своего Я начинается с осознания своего тела, с возрастом все мене приятного. К жизни тебя возвращают головная боль, напряжение или онемение в мышцах, затрудненное дыхание или перебои в сердце. Пробуждающаяся телесность погружает в поток ощущений, из которого и возникает твое Я - «Доброе утро, дружок». В такие дни первым пробуждается твое правое полушарие. В молодости в потоке телесности преобладали совсем иные ощущения и чувства, и те дни, когда первым пробуждалось правое полушарие, нередко начинались очень приятно и даже восхитительно остро. Но все проходит.

В другие дни первым пробуждается левое полушарие. Поток внутренней речи врывается воспоминаниями. Вчерашними, недавними или же совсем непонятно откуда и почему явившимися. К сожалению, приятными редко. Чаще в виде сожалений или негодований по поводам, как правило, пустяшным, но бывает, что и достаточно драматичным. Ты осознаешь себя через эти всплывающие истории, выстраивающиеся в последовательное повествование. «Ты – это твоя история дружок, из песни слов не выкинешь». Но левое полушарие будит нас не только воспоминаниями, но и ожиданиями от предстоящего дня, месяца, года, ожиданиями от будущего. Ожидания чаще тревожные, сопровождаются мыслями – «я должен», «мне нужно», «что-нибудь пойдет не так», «важно быть готовым» и т.д. Как ни странно, тревога может приносить удовлетворение – «если я тревожусь, значит я адекватный реалист и готов к борьбе за место под солнцем». Радостные ожидания остались в детстве. Уже не ждешь подарков, а сюрпризы скорее пугают.

Так каждое утро ты получаешь ответ на вопрос – Кто Я? Нередко этот ответ не радует, но в общем, воспринимается привычно как достаточный повод продолжать жизнь. Но иногда хочется обмануть этого монстра, задающего вопросы. Хочется свернуться под одеялом и оттуда сердито крикнуть – «Кто, кто? Конь в пальто! Никто»! «Меня зовут Никто» - ответил Одиссей циклопу Полифему, и этим «никто» почти спас себя. Сладостная утренняя анонимность под одеялом, чувствуешь себя великим хитрецом, обманувшим чудовище.

Но есть в желании назвать себя, обрести имя роковая неизбежность, невероятный риск, но и, пожалуй, главный шанс. Уже почти спасшись Одиссей кричит циклопу – «Я Одиссей, царь Итаки». За это безрассудство он расплатился двадцатью годами странствий. Но, возможно, именно в этот момент родился Одиссей - герой на все времена.

По страницам самой смешной главы «Улисса», первоначально, названной Джойсом «Циклопы» мы шлепаем в башмаках Леопольда Блума. Юмор этой главы, конечно, ирландский. Это юмор Свифта, Шоу, Уайльда. Но в качестве циклопов у Джойса предстают глупые, косные, агрессивные, зашоренные до одноглазости граждане-патриоты Ирландии. Конечно, двенадцатая глава больше всего похожа на фарс, но фарс зловещий. К сожалению, понимаешь, что племя циклопов продолжает множиться. Их привычка закусывать человечиной никуда не делась. Блум собирается с духом и впервые в средине романа решается заявить себя. До этого мы были погружены в поток телесных ощущений Блума, мы плыли из прошлого в будущее в потоке сознания маленького одинокого человека. В общем, нам было уютно анонимно шлепать в его башмаках по улицам Дублина. Теперь же Блум, смешно размахивая руками в отъезжающем кэбе, выкрикнул свое имя. Мы понимаем, что за обретение своего Я придется заплатить. Будет ли нам и дальше уютно в башмаках Леопольда Блума? 

блумс

В одиннадцатой главе «Улисса» звучать начинает весь город. Шаги, дыхание, голоса. Стук трости, звон коляски. Пение под аккомпанемент рояля. Из потока звуков, мелодий и ритмов возникает форма. История, рассказ, пьеса.   

Кто такой Блум? Маленький заурядный человек или автор этой истории, демиург фантастического мира, безумного и ни на что не похожего и похожего сразу на все? Изощренные и извращенные фантазии Блума в то же время просты и узнаваемы. Но чего больше в этом узнавании испуга или радости?

Банальная и вечная история о связи Молли и Бойлана сообщается нам именно Блумом. Точнее она возникает из его фантазий, мыслей, предположений и, конечно, желаний. Блум становится автором драмы, ее постановщиком и исполнителем главной роли.

Почему так увлекательно проходит ежегодное июньское перевоплощение в Блума тысяч людей по всему миру? Что притягательного в роли ничтожного заурядного человека? Ничего. Но роль автора очень соблазнительна, особенно автора пьесы, в которой ты можешь сыграть самого себя и при этом сохранить инкогнито.

В потоке звуков одиннадцатой главы «Улисса» обнаруживаешь себя в мире хлебниковского одинокого лицедея. Стихотворение написано в год завершения «Улисса».

И пока над Царским Селом

Лилось пенье и слезы Ахматовой,

Я, моток волшебницы разматывая,

Как сонный труп, влачился по пустыне,

Где умирала невозможность,

Усталый лицедей,

Шагая напролом.

А между тем курчавое чело

Подземного быка в пещерах темных

Кроваво чавкало и кушало людей

В дыму угроз нескромных.

И волей месяца окутан,

Как в сонный плащ, вечерний странник

Во сне над пропастями прыгал

И шел с утеса на утес.

Слепой, я шел, пока

Меня свободы ветер двигал

И бил косым дождем.

И бычью голову я снял с могучих мяс и кости

И у стены поставил.

Как воин истины я ею потрясал над миром:

Смотрите, вот она!

Вот то курчавое чело, которому пылали раньше толпы!

И с ужасом

Я понял, что я никем не видим,

Что нужно сеять очи,

Что должен сеятель очей идти!

Возможно, что Джойс очень хотел посеять очи. Джойс предложил пройтись по Городу в башмаках Леопольда Блума, раствориться в его звуках, раскрыть глаза и встретиться со своими желаниями. 

Clashing-Rocks

Скалы движутся в узком проливе. Направление их движения невозможно предугадать. Они сталкиваются и расходятся. Все, что оказывается между скалами в момент их столкновения, мгновенно гибнет. Так описаны в греческих мифах Блуждающие скалы - Симплегады (Кианейские острова) – скалистые острова на выходе из пролива Босфор в Черное море.

Есть несколько вполне реалистичных гипотез, объясняющих, почему в античные времена греки считали эти скалы блуждающими. Самая правдоподобная связывает множество кораблекрушений у выхода из Босфора с двумя ложными устьями пролива, приводящими к гибельным ошибкам кормчих. В любом случае Блуждающие скалы в греческих мифах стали символом смертельной и непредсказуемой опасности.

Аргонавты в путешествии за золотым руном смогли пройти между блуждающих скал благодаря слепому фракийскому царю-предсказателю Финею. По его совету перед кораблем был пущен голубь. Птица вызвала движение скал, но после того, как они сошлись и вновь разошлись, «Арго» успел пройти между ними.

У Одиссея был выбор проложить путь или среди Блуждающих скал или между Сциллой и Харибдой. Одиссей предпочел скалам чудовищ. По-видимому, чудовища показались Одиссею менее опасными. В результате в «Одиссее» есть только предостережение о Блуждающих скалах.

Почему же Джойс ввел в «Улисс» единственный эпизод, который не имеет аналогичной главы в «Одиссее»? Десятую главу в первой редакции он назвал «Блуждающие скалы». В десятой главе главные герои – тексты. Главным образом тексты фальшивые в той или иной степени. Возможно, тексты, создающие ложную реальность, опаснее блуждающих скал. Своеобразный символ блуждающих скал в десятой главе Улисса –движение цепочки людей в белых шляпах с буквами на них.

Мы можем представить город, в котором все жители одеты в белые шляпы и на каждой шляпе указана какая-нибудь буква или знак. Это движение людей достаточно хаотично. Самые разные устремления движут этими людьми. Неожиданные события заставляют их менять маршрут, останавливаться, возвращаться.

Если мы наблюдаем только белые шляпы и буквы и знаки на них, мы вскоре обнаруживаем, что текст, который возникает из этих букв и знаков, постоянно меняется. Одни части текста внезапно теряют смысл - и уже трудно связать буквы и знаки в какую-либо последовательную цепочку. Другие части текста, напротив, приобретают неожиданные связи и выстраиваются в строки, которые можно попытаться так или иначе проинтерпретировать. Наблюдателю может показаться, что рука провидения пишет загадочный священный текст и что, если попытаться прочесть и понять его, можно открыть важные тайны этого мира.

Наблюдателю будет очень трудно поверить, что под величественными белыми шляпами, под таинственными письменами, складывающимися из знаков на шляпах, обычные маленькие люди устало следуют своим путем, пытаясь выжить, удовлетворить свои потребности в простых удовольствиях, обнаружить свое встревоженное или обиженное Я и как-то проявить его в незамысловатой повседневности. Они и есть рука провидения.

А теперь давайте представим обратное. Представим, что некий священный текст существует. И каждому из нас при рождении досталась своя шляпа с изображенной на ней буквой или знаком. И у этих знаков и букв есть свой строгий определенный порядок. И текст этот обладает невероятной силой. Такой силой, что в своем движении по городу и миру мы не можем нарушить порядок слов. Мы подчинены неведомому для нас автору. И в чем же смысл моей жизни? А вот в том, чтобы пробел, который обозначает пустота на твоей шляпе в свое время встал в нужную строку. Значение текста может остаться неведомым для нас. У Джойса: "Пять фигур в белых цилиндрах, с рекламными щитами, прозмеились между углом Монипени и постаментом, где не было статуи Вулфа Тона, повернулись, показав H.E.L.Y.'S., и проследовали назад, откуда пришли".

Буквы неведомого текста предстают жестокими и неумолимыми блуждающими скалами, способными мгновенно раздавить всякого, кто бросит им вызов. Кто попытается выйти за рамки заведенного порядка смыслов и слов. Неважно, что нет никакого священного текста. Но есть наша, рожденная страхом, вера в него. Из этой веры и возникают тексты-симулякры. Знаки несуществующей реальности.

Temple-Bar-in-Dublin-009

Одно из наших печальных знаний – это знание о том, что время невозможно остановить. Даже во время медитации. Вы стремитесь стать тем, у кого нет прошлого. Отпускаете воспоминания. Вы освобождаетесь от будущего. Оставляете предвкушения, страхи, планы и ожидания. Вы погружаетесь в настоящее. Но время продолжает свой ход.

Джеймс Джойс в романе «Улисс», не пытался полностью остановить время. Он его сделал медленным. Таким медленным, что оно почти остановилось. Джойс поместил читателя внутрь своего героя, буквально в его шкуру. И читатель перестал быть внешним наблюдателем. Теперь он физически ощущает ритмы тела Леопольда Блума, переживает его настроение, думает его мысли, и шагает по Дублину в его башмаках. Джойс удивительным образом связывает один день Леопольда Блума, с событиями всей человеческой истории. Но это не история промелькнула перед нами за один день, это один день медленно длится дольше ее веков.

Медленное время меняет восприятие пространства. Пространство одного небольшого города Джойс наполнил бесконечным числом деталей. Нашел такое количество ракурсов, что число измерений этого пространства стало невозможно сосчитать. Сверхдетализация парадоксальным образом привела к тому, что реальный город превратился в город мифический. Вы всматриваетесь все пристальней в детали, а реальность при этом теряет очертания. И вот вы уже не в Дублине, а где угодно. Вы в любом месте и в любое время.

И наконец Джойс отказался от привычного взгляда на человеческое Я, на внутреннюю систему координат – систему ценностей человека. Джойса обвинили в цинизме. Но отказ от привычного взгляда на систему ценностей не оставлял места в том числе и для цинизма. Ведь цинизм только негативное отражение той или иной господствующей системой ценностей.

В психологическом пространство героев Джойса сосуществуют простые телесные импульсы, чувственные желания, противоречивые влечения, искренние устремления навстречу другим людям и стремление к свободе от них и самоутверждению. Достойный Джойса читатель «Улисса», Умберто Эко считает, что Джойс создал новую систему координат личности - «Эта система позволяет обнаружить узлы связей внутри этого пространственновременного континуума, в котором изначально всё вправе связываться со всем, и единственный устойчивый закон – это возможность множества соединений».

Эта множественность и неопределенность в которой утрачиваются привычные опоры и отсутствуют однозначные ответы, которая разрушает стереотипные образы мира и собственного Я, но сохраняет способность думать, чувствовать, переживать и действовать. 

башмак

Чтение «Улисса» -  занятие, которое трудно назвать захватывающим, оно требует определенных усилий. Возможны тяжелые побочные эффекты. У читателя, продирающегося сквозь текст, растет уважение к себе, а вслед за ним приходит чувство некоторой исключительности и даже всемогущества. Может быть, это похоже на состояние альпиниста, пытающегося покорить Эверест. Интересно, сколько людей лишились сил и надежд у подножия последней главы? 

 «Улисс» видится настольной игрой, в которой на карту Дублина нанесен маршрут передвижений Леопольда Блума в течение одного дня - 16 июня 1904 года. Кажется, что от тебя требуется бросать кости, передвигать смешную фигурку главного героя по его замысловатому маршруту и отгадывать загадки, которые автор щедро рассыпал по тексту. Ты посмеиваешься над незадачливым Блумом, а заодно и над самим Джойсом, человеком с многочисленными причудами и слабостями.

Ты чувствуешь себя почти богом, играющим в кости. Но, когда ты уже представляешь себя на вершине Олимпа, в какой-то момент ловишь на себе ироничный взгляд и, если хватит духу поднять глаза, то видишь, что огромный Джойс смотрит сверху и смеется над тобой. Похоже, он заранее предполагал увидеть тебя в таком положении.

С помощью гиперлокализации Джойс создает из Дублина фантастическое бесконечное пространство, переполненное знаками и символами. Ты можешь войти в него в любой точке, в любом другом городе и даже в пустыне.

Джойс вмещает в один день всю жизнь человека и одновременно жизнь всего человечества. Как в судный день перед нами проходят история Леопольда Блума и несколько тысячелетий истории мира. Джойс изменил пространство и время и дал нам возможность по-другому увидеть мир, но предложил только один путь – влезть в башмаки Леопольда Блума, как говорили в Британской империи (или, как говорят в России, влезть в его шкуру).

Проблема в том, что войти в прозрачный мир Блума очень нелегко. Хотя он и просматривается насквозь, но растворяется как призрак при любой попытке примерить его на себя.

Помочь влезть в башмаки Блума может вновь вошедшая в моду практика работы с осознанностью. То, что нам трудно осознать в самих себе – блуждание ума, бесконечный поток сознания, мы можем осознать, вступив в  мир Леопольда Блума.

Поток сознания Блума движется между тремя фокусами внимания – первый скользит вдоль временной оси его собственной жизни, второй направлен на людей, с которыми он вступает в непосредственный контакт или видит вокруг себя, третий погружает его в мир телесных ощущений, перемещает в сиюминутное настоящее.  Блум часто переключается с одного фокуса на другой.  При отсутствии концентрации поток его сознания наполнен обрывочными и банальными размышлениями. Столкнувшись с проблемой, у которой нет позитивного решения, Блум интуитивно ищет поглощающее переживание, когда внимание однонаправленно и пассивно. Он чувствует, что рациональные размышления не дадут ответа, он ждет, погружаясь в текущие дела.

От читателя требуется «внимание к вниманию», осознание состояния ума, отслеживание фокуса внимания. Осознанность помогает разделить два вида самоосознания -  внутренний диалог, характерный для блуждающего ума, и концентрацию на переживании настоящего момента. Требуется не только понять Блума, но и критически оценить свои чувства по отношению к нему. Тогда появляется возможность влезть в его башмаки.

 

 

Добро пожаловать

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОСТРАНСТВЕ ЦЕННОСТЕЙ.

«О коварном искусстве своем не забыл он.

Огненнооким сначала представился львом бородатым,

После того леопардом, драконом и вепрем огромным,

Деревом вдруг обернулся высоким, текучей водою.

Стойкие духом, бесстрашно его мы держать продолжали.

Это наскучило скоро в уловках искусному старцу.

Вдруг, с человеческим словом ко мне обратившись, спросил он:

- Кто из бессмертных тебя, Атреид, обучил из засады

Мной овладеть против воли моей? Чего тебе нужно?»

Гомер «Одиссея»

 

1. Желания, ценности и выбор

Неопределенность, непонятность, непредсказуемость окружающего мира являются источником сильной тревоги. Для того, чтобы справится с ней, человек нуждается в объяснении и нахождении смысла. Вера в то, что смысл найден, успокаивает, дает ощущение контроля. Но смысл рождается из очень непростых отношений между верой и пониманием. Смысл рождается в пространстве, сформированном системой базовых ценностей.

Система ценностей человека придает смысл не только его настоящему и будущему, но и прошлому. Нередко базовые ценности называют терминальными, парадоксальным образом используя почти противоположные значения как синонимы. Система ценностей создает ориентиры и принципы, помогающие ответить на вопросы:«Как жить»? и «Чего Я хочу»?

В ситуации неопределенности, слома, кризиса потребность в таких ориентирах и принципах усиливается. Современный человек не в ладу со своими чувствами и желаниями, и он отчаянно ищет смысл там, где его нет.

Всякий раз, когда мы делаем выбор, мы обращаемся к пространству своих ценностей. Неважно, является ли этот выбор выбором судьбы или это выбор блюда в ресторанном меню. Каждый выбор - это маленькое или огромное испытание. Ведь каждый выбор предполагает жертву. В жертву мы приносим отвергнутые выбором возможности. Цена этой жертвы бывает непомерно высокой.

Неуверенность, страх перед непредсказуемой и меняющейся реальностью подталкивают отказаться от возможности делать выбор, смириться с судьбой, подчиниться авторитету, идеологии, религии. Подчиниться и избежать принятия решений, подчиниться и подавить свои желания. Из подавленного желания не рождается воля к действию. Но воля к действию единственный путь изменить себя, а значит самому выбрать свою судьбу. Между желанием и волей лежит пространство ценностей, наполняющее желания смыслом и определяющее выбор.

Что предшествует желанию? Чувства, эмоции являются предпосылкой желаний. Они настойчиво напоминают нам и о подавленных желаниях и неосуществленных делах.

Пространство ценностей предполагает движение, путешествие или паломничество. «Одиссея» - это пример драматичного путешествия в пространстве ценностей, путешествия, создающего смысл и пробуждающего желания и волю. «Одиссея» - это история человека, принимающего вызов жизни. Одиссей принимает вызов жизни как судьбу, как волю богов, но не смиряется с ней и не изменяет себе. «Одиссея» - это путешествие в пространстве неопределенности, которое требует от героя в каждом испытании делать ценностный выбор. Одиссей – это герой, обретающий способностьвыражать свои чувства, желать и действовать.

2. Пространство ценностей

Пространство ценностей имеет универсальную структуру. Это структура, задана Большой Историей и историей той культуры, в которой мы рождаемся, живем и умираем. Эта структура во многом определяет наше Я, но она же, направляет нас и за пределы Я. Матрица базовых ценностей проста.  Возможно, что хорошая новость состоит в том, что базовых ценностей, как и заповедей, всего десять. Но вариантов их комбинаций, к сожалению, или, к счастью,бесконечное множество.

Бесконечная цепочка выборов, которые мы совершаем с первых дней своей жизни, проявляет матрицу ценностей и наполняет ее содержанием нашей индивидуальной истории. Именно это индивидуальное содержание формирует разнообразие конфигураций системы ценностей каждого человека. В ходе индивидуального жизненного цикла происходит постепенная эволюция системы ценностей, ее развитие и дифференциация.

Каждая базовая (или терминальная ценность) - это убеждение, неразрывно связанное с нашими эмоциями. Это убеждение, которое выходит за пределы конкретной ситуации и относится к желаемым конечным целям. Для человека терминальные ценности служат в качестве стандартов или критериев выбора.

Ценности составляют кодекс, в соответствии с которым можно вырабатывать систему действий. Невозможно принимать каждое решение с чистого листа, ценности -  это метарешения. Это такие решения, которые сформировали наши глубинные убеждения и обеспечили организационный принцип для последующих решений. Но ценности проявляют себя как метарешения только во взаимодействии друг с другом, в ценностной матрице, в пространстве ценностей, в пространстве личностного смысла.

На сегодняшний день наиболее известной и эффективной моделью ценностного пространства является модель Шварца. Она имеет классическую форму круговой диаграммы. Десять базовых ценностей делят это пространство на сектора. Базовые ценности первичны и не нуждаются в оправдании какой-либо иной мотивацией. Базовые ценности безусловно позитивны потому, что эти являются непременными условиями выживания любой культуры. В то же время матрица ценностей не является универсальным жизненным смыслом. Автором своего индивидуального смысла жизни является каждый человек.

Здесь я приведу простое перечисление базовых ценностей, составляющих матрицу: Самостоятельность, Стимуляция, Гедонизм, Достижение, Власть, Безопасность, Традиция, Конформизм, Универсализм, Благожелательность.

Кросс-культуральные исследования, охватывающие множество стран на всех континентах, подтвердили универсальный характер базовой ценностной матрицыи у примитивных культур и у представителей развитых обществ. Различаются индивидуальные ценностные приоритеты и содержание каждой базовой ценности в конкретной культуре или у конкретного человека. Всё многообразие ценностей человека или культуры может быть сведено к этим десяти базовым ценностям.

Каждая терминальная ценность – это часть смыслового пространства, организованная как ассоциативное облако вокруг ключевых понятий. У каждого человека формируется своя конфигурация ключевых понятий, как правило, одно из ключевых понятий выполняет роль доминанты, задающей конфигурацию всего ассоциативного облака, его символический порядок. Я приведу варианты доминантных понятий для каждой из терминальных ценностей: Самостоятельность – Свобода; Стимуляция – Новизна; Гедонизм – Удовольствие; Достижение – Успех; Власть - Контроль; Безопасность – Покой; Традиция – Вера; Конформизм – Семья; Универсализм – Справедливость; Благожелательность - Любовь. Но в индивидуальном ценностном пространстве доминантами могут быть и совершенно другие понятия. Например, для Власти этим понятием могут быть Деньги, а для Стимуляции – Драйв.

Ценностная структура является не дискретной жесткой системой, а континуумом очень напоминающим цветовой спектр. Базовая ценностная матрица имеет четыре ярких цветовых полюса. Они в целом соответствуют четырем главным цветовым типам – красному, желтому, зеленому и синему. Красным окрашены терминальные ценности гедонизма и стимуляции. Желтый полюс включает Свободу,Универсализм и Доброжелательность. В синие цвета одетыТрадиция, Конформизм и Безопасность. К зеленому полюсу относятсяДостижение и Власть.

Нередко ключевые понятия формируют достаточно обособленные смысловые зоны внутри пространства конкретной ценности. И тогда смысловое пространство терминальной ценности может разделяться. Шварц выделил девятнадцать устойчивых вариантов состояний смыслового поля терминальных ценностей.

Парадокс заключается в том, что каждая базовая ценность имеет цель. Но система ценностей, жизненный смысл такой конкретной цели не имеют.

3. Конфликты и противоречия.

Ценностное пространство соткано из противоречий. Противоречия ценностных систем различных культур, поколений, групп порою кажутся непреодолимыми. Бывает очень трудно принять факт, что в основании всех этих, кажущихся порой абсолютно несовместимыми, ценностных систем лежит единая матрица. Но, как ни парадоксально, противоречия заложены в матрице базовых ценностей как непременное условие существования любой культуры. В результате все десять базовых ценностей находятся в конкурентных, динамических отношениях. При этом некоторые из них почти несовместимы.

Организация ценностного пространства может быть представлена в образе матери, обещающей восстановление целостности и слияние. Первично мотивационная сфера предстает ребенку как желание матери. Главный вопрос здесь – это вопрос: Чего хочет мать? Кто и что вызывает ее желание?Не сразу, но ответ приходит – это Отец, мать хочет быть с Отцом, она принимает порядок, установленный им.Иэтот ответ формирует базовую ценностную структуру.

Базовые ценности отражают порядок, заданный фигурой Отца. Символический закон Отца подверг ценностное пространство разделению на базовые ценности. По сути мы имеем дело с десятью базовыми желаниями или с десятью вариантами ответа на вопрос – Что ты хочешь?

Есть два универсальных ценностных конфликта. Первый - конфликт между ценностными полюсами сохранения и развития, например, между такими ценностями как Безопасность и Стимуляция. Второй – конфликт между ценностными полюсами самоутверждения и самопреодоления, например, между такими ценностями как Достижение и Доброжелательность.

С универсальными конфликтами практически каждый человек хорошо знаком и временами находит достаточноэффективные решения для них. Но в этих решениях нередко просматриваются репрессивные стратегии –подавление каких-либо ценностных полюсов с целью создать иллюзию непротиворечивости. Помимо универсальных конфликтов человек сталкивается с огромным числом ценностных противоречий. Количество противоречивых ценностных комбинаций, пожалуй, не меньше, чем количество комбинаций на шахматной доске. Это порождает тревогу, может переживаться как несовершенство ценностного пространства и путь к душевной гармонии ищется в устранении противоречий.

Запрет, репрессия базовых ценностей, стремление к достижению иллюзии непротиворечивости приводит к деформированному ценностному пространству. В результате формируется специфический способ взаимодействия с окружающим миром, порождаемый ценностными иллюзиями.Ресентимент - отрицание иных мнений, позиций и оценок вне зависимости от их достоверности или полезности. Все, что не соответствует деформированной системе ценностей, воспринимается как ложное, деструктивное, агрессивное. Но путь этот, как правило, ведет к глубоким разочарованиям: человек стремился к иллюзии гармонии и непротиворечивости мира, а получил потерю способности к развитию и изменению.

Часто вместо гармонии мы получаем упрощенную смысловую модель – ту или иную общественную или индивидуальную идеологию. Чем достигается относительная непротиворечивость идеологии? Всегда репрессиями. В данном случае репрессируются (подавляются) те базовые ценности, которые вступают в противоречие с выбранными в качестве приоритетов ценностными доминантами.Более того, даже человек, исповедующий абсолютный цинизм, вовсе не лишен идеологии, ибо даже цинизм - это результат выбора.Идеологическая деформация ценностного пространства ведет к постоянной борьбе за те или иные ценности и идеалы (как правило простые идеологические схемы). Но практически всегда в основе идеологической одержимости лежит вызывающая страх бессмысленность. Страх бессмысленности порождает и такую специфическую идеологическую деформацию, как цинизм. Цинизм можно назвать удовольствием зла. В отличии от типичной идеологической деформации, цинизмвсегда связан с обесцениванием, склонностью дискредитировать деятельность, имеющую смысл для других.

Избавиться полностью от противоречивости ценностного пространства невозможно. Возможно создать иллюзию непротиворечивости, но очень дорогой ценой. Гармония ценностного пространства – это динамический баланс, достигаемый через осознание, принятие противоречий, ограничений и вызовов.

4. Изменения, ценности и цели 

Важно развить в себе способность видеть событие, поведение, ситуацию в пространстве ценностей. Такую способность мы можем назвать способностью к ценностной рефлексии. Карл Роджерс, подводя итоги многолетнего опыта работы с ценностной рефлексией, писал, что те, кто развил в себе эту способность, обрели возможность изменяться, испытывать подлинные чувства и желания, быть самим собой. В итоге глубокой и полной ценностной рефлексии формируется устойчивая позитивная концепция собственного Я,жизнь переживается как процесс порождения возможностей.

Когда фокус ценностной рефлексии направлен в прошлое, мы мучительно трудно ищем истоки проблем и ошибок.Часто психологи или психоаналитики предлагают путешествие в прошлое, чтобы вернуться к тем драматичным событиям биографии, которые оставили душевные шрамы или пустоты, чтобы заново открыть их для себя и пережить по-новому. Это путешествие может открыть нам многое, но в прошлом, увы, нет ответов на вызовы настоящего и будущего.Мы вновь и вновь ищем ответ на вопрос:На что потрачена жизнь?

Продуктивной является ценностная рефлексия с фокусом на настоящем. Ее можно разделить на четыре этапа.

Первый этап: осознание индивидуального смыслового пространства каждой базовой ценности. Важно найти те ключевые понятия, которые задают смысл всему уникальному личностному пространству базовой ценности. Важно раскрыть ассоциативные связи, формирующиемножественность, разнообразие, раскрывающие смысловое облако базовой ценности.

Второй этап:осознание пределов пространства базовой ценности. Пределы пространства базовой ценности могут ограничиваться вытесненным негативно оцениваемым опытомили ориентацией на социально одобряемые ценности. Путешествие в пространстве ценностей предполагает, что вам не избежать необходимости пройти каждый ценностный вектор до конца. А это значит, что придется осознать его предел и вернуться назад, преодолев разочарование.

Третий этап: осознание связей базовых ценностей между собой. Связей ключевых понятий смыслового облака пространства базовой ценности с ключевыми понятиями других базовых ценностей. Осознание связей предполагает осознание ценностных конфликтов и противоречий.

Четвертый этап: осознание индивидуальной иерархии базовых ценностей. Индивидуальная иерархия не является застывшей пирамидой. Это гибкая система приоритетов. Она способна, с одной стороны, к развитию, эволюции.  С другой стороны, она способна к ситуативной перестройке, адаптации. Эволюция происходит за счет формирования многообразия связей между базовыми ценностями. Адаптация происходит за счет гибкого использования этих связей.

Фокус на настоящем помогает в поиске ответа на вопрос: Чего ты хочешь?

Ценностная рефлексия с фокусом на будущем парадоксальным образом может начаться с вопроса о смерти: Представьте, что жизнь заканчивается, в каком случае вы сочтете ее удачной? Если мы сталкиваемся с психологическими проблемами, мы интуитивно понимаем, что необходимо изменение, даже если не готовы сразу принять его. Изменение – это всегда путь или путешествие в будущее,совершаемое не столько в физическом пространстве, сколько в пространстве смыслов и ценностей.

Ценностная рефлексия с фокусом на будущем предполагает формулирование и принятие целей. Работа с целями в ценностном пространстве позволяет добиться главного – экологичности целей, их внутренней непротиворечивости, а значит повышает шансы на их достижение.

Ценностная рефлексия – это не линейная последовательность этапов, но повторяющийся цикл. Это путешествие в пространстве круговой матрицы, предполагающее циклы, возвращения и повторы.

В завершении такой рефлексии ценностного пространства мы получаем возможность увидеть контуры целостного индивидуального смысла и обрести чувство внутреннего баланса и гармонии с самим собой. Динамический баланс очень близок к «равновесию Нэша» –т.е, чтобы изменить одну ценностную стратегию, нужно одновременно изменить все десять ценностных стратегий.

По сути каждое путешествие позволяет перезаписать символический порядок, в котором мы переживаем свою жизнь. Если его нет, то перезаписать воображаемое символическим или хотя бы привести в порядок воображаемое.

В «Одиссее» к поиску целостного смысла жизни нас приглашает Афина Паллада – богиня мудрости и справедливой войны. Она покровительствует тем, кто решается «с отважностью в сердце»на путешествие, полное борьбы и трудностей.